Проект «Ликвидация». Валентин Збаровский: «Дай Бог, чтобы такого не случалось»

Откуда я родом

Есть такая деревня Анаполье, раньше относилась к Хуторскому сельсовету, теперь стала к Колодежскому. Вот там я родился в 1959 году. Нас было четверо в семье. Батька работал лесником. Мама рано умерла, я с армии в 1979-м пришёл, а в 80-м её не стало. Остался сиротою… Батька, конечно — это батька, но без мамы остаться – это осиротеть.

Как я попал в милицию

Был у нас в деревне товарищ один. Батура Володя. В ГАИ в Червене работал. И вот для меня он был примером. Пришёл я, значит, с армии. Сразу поехал в милицию на работу устраиваться. Думаю – всё, наконец-то буду как мой кумир Володя! И именно хотел не куда-нибудь, а в ГАИ. Прямо мечта во мне такая жила. Начальником милиции был Зимин. Дал он мне направление, поехал я комиссию проходить, прошёл, возвращаюсь, Зимин мне объясняет – пока что в ГАИ нету места, надо ждать. Ну, что я? Ждать-пождать, дома мать при смерти, батька в лесу, что ждать? И пошёл я на работу в леспромхоз. Сучкорубом. Тяжело… А зарплата маленькая, 70-80 рублей. Что для молодого хлопца 80 рублей? Тут ещё эта мечта про ГАИ покоя не даёт, Батура в форме на глаза попадается постоянно. Кинул леспромхоз, кума устроила меня на другую работу – в минский четвёртый автопарк. Водительское удостоверение у меня было ещё до армии, в Смиловичах учился в училище. Пошёл водителем в Минск. Приезжаю через какое-то время в деревню – встречает меня Батура: «Давай, едь в Червень, у нас добавилась единица, есть место, бежи бегом!» Я, конечно, побежал! Там снова сказали комиссию проходить, побежал проходить опять эту комиссию. Но в итоге наконец сбылась мечта, и в октябре 1980 года я добиваюсь своего, прихожу в ГАИ! И вот, с 1980-го по 2002-й я был инспектором ГАИ. Никуда не кидался переходить, одной службе отдал 22 года.

Как я попал в Чернобыльскую зону         

В 1986 году, хотел я или не хотел – желания моего никто не спрашивал, отправляют в Чернобыль. Я бы мог, вообще-то, отказаться, потому что у меня только дочка родилась, ещё года ей не было. Да подумал – какая разница, сейчас откажусь – потом позже отправят, не всё ли равно, когда? Было и преимущество – отправляли нас на наших служебных машинах. Это уже потом там, в зоне, купили для всех УАЗики новые, отпала необходимость машины с разных концов страны гонять. А тогда подумал – смогу хотя бы домой наведываться. И вот, в сентябре 1986-го отправились на закреплённых гаишных жигулях мы с Денисевичем в составе сводного областного отряда. Правда, по приезде выяснилось, что у него плохо со здоровьем, давление очень высокое. И отправили его назад, а меня оставили.

Наш отряд был из милиционеров Минской области и Минска, машин двенадцать. Дислокация наша была в Наровле. Ещё часть милиционеров распределили в Брагин. Насколько я помню, центр, где размещались руководители, координировавшие всю работу в зоне аварии, был в Хойниках.

Вахта моя длилась с 15 сентября по 15 октября. Там и день рождения свой встретил.

Что я там делал

Тогда было только самое начало всех работ, всей ликвидации, толком ещё никто определённо не знал системы, что и как именно делать. Например, из Хойников нас наинструктировали, что нельзя находится на открытом воздухе. А как нам тогда, получается, работать, если мы только на открытом воздухе и находимся во время смены?! Жить нас определили в санаторий-профилакторий «Полесье», шесть километров от Наровли. Базировалось нас там восемь человек. Старший группы был из Клецка. Выдали всем дозиметры – выглядели они, как шариковая ручка, в карман положил и носишь. Два раза в неделю старший возил их в Хойники на проверку. Наш принцип был какой? Стояли рамки на всех дорогах: мойка машин. Рядом были дозиметристы, у них специальные растворы. А наша цель была – останавливать в таких пунктах машины. Чтобы у них проверяли радиацию, и если есть превышение, то — на мойку.

Иногда мы помогали местным гаишникам: совершали совместные рейды по охране дорог в районе, контролировали соблюдение правил дорожного движения.

Что происходило вокруг

Поначалу люди ничего не знали, на Первомай, как обычно, с транспарантами пошли, садили бульбу, загорали, ведь в те первые дни очень было тепло. Но на то время, когда я там был – в этот период уже начали отселять людей в другие населённые пункты. Говорили с собой ничего не брать, только семью, детей и документы, минимум еды. А местные вывозили и дрова, и сено, чего только с собой не волокли. Бывали случаи, когда приезжали по ночам за домами, за сараями – за ночь разбирали и увозили. Я сам такого не видел, но вокруг рассказывали часто. Можно людей понять – жалко нажитого. А что там в нём радиация – трудно себе уяснить, потому что она ведь никак незаметна, не видна, не чувствуется. Домой я за тот месяц успел съездить всего только один раз. Из червенских встречал там Бондаровича из Островов, он был в другом отряде. Возможно, когда я был, то ещё мало в тот период отправляли людей на помощь, это ведь только четыре-пять месяцев прошло с момента аварии.

Какие получил льготы

Когда работал, то при оплате за коммуналку, газ, свет было пятьдесят процентов скидки, также и лекарства по рецептам покупались тоже со скидкой, это было как милиционеру и как чернобыльцу. Но потом это отменилось, оставили только четырнадцать дней дополнительного оплачиваемого отпуска. Когда стаж службы стал более пятнадцати лет, появились ещё дополнительные дни к отпуску, почти два месяца набиралось.   Теперь, в нынешнее время, не знаю, есть ли у милиционеров какие-то льготы.

Что делал, когда вышел на пенсию

Пробовал работать и там, и там, кидался, как говорится, по разным местам. Например, в садике детском, который рядом с домом, в ЖКХ – это тоже недалеко. Понятное дело, что не директором!.. Дворником был, рабочим. Но нигде себя не нашёл, если честно. Вот, другое дело – у меня в деревне остался родительский дом. Там я люблю трудится. Летом в основном всё время там. Картошку люблю садить, огород. Ещё, когда жена была жива, мы любили летом ягоды собирать на продажу. Сезонов семь или восемь каждый год у нас было такое. Все ягодные места в районе знаю: где черника, где клюква, где голубика, где малина. Мы не сами это всё узнали, а скооперировались с одной опытной ягодницей: у нас «Жигули», а у неё – знания «точек». Вот и помогали друг другу: мы её везём, а она места показывает, всем хорошо. У нас тогда обе наши дочки учились, надо было их одевать-обувать. Сначала школа, потом институты. Мне очень хотелось, чтобы они красивые были, хорошо одетые, довольные жизнью, поэтому я все их желания и мечты старался исполнять. Сказала — «Хочу вот такие туфли, каких ни у кого нет», — будут тебе туфли, моя хорошая! Тогда ещё в Минск ездили за вещами, тут, в Червене, всего, как сейчас, не было. Я возил своих девчонок в столичные магазины. Только терпения долго ходить по ним у меня нет, надоедает. Так я немного с ними похожу-похожу, потом говорю, «Что хотите делайте», деньги отдал, а сам иду в машину. Вот так вот вырастили, выучили. Старшая закончила педагогический университет, работает в пансионате, а младшая БГУИР закончила, она на «Интеграле» работает.

Семья

У младшей дочки – мальчик, мой, значит, внучок, а тут, в Червене, у старшей – две девочки, внучки. Одной в июне уже шестнадцать исполнилось. В одиннадцатый класс пойдёт. В четвёртой школе. Надо, значит, деду подсобрать финансов, помочь к выпускному, чтобы красиво школу закончила. На медаль на золотую тянет! А младшенькая ровно на десять лет младше. Получилось – эта пойдёт в первый класс, а сестричка – в выпускной. Внучок – три годика, в Минске. Сам я один живу в квартире, жена умерла несколько лет назад.

Могло ли быть иначе?

Говорят, что про всю опасность Чернобыля в 1986-м очень поздно сказали людям. Что какое-то время никто толком ничего не знал, что за зверь такой эта радиация, и было непонятно, что делать. И вот задают вопрос – а сейчас, случись, не дай Бог, подобное — было бы так же или иначе? Ну, я не знаю. Я не прогнозист. Но, если подумать, то сейчас население Беларуси более осведомлённое, все уже опытные, много знают о Чернобыле, о радиации, подкованные в таких вопросах. Интернет есть, там все новости быстро распространяются. Машины собственные у всех почти есть, чуть что – сел да уехал, семью увёз, автобус или какой-то специальный транспорт ждать не надо. Собственный дозиметр можно свободно купить. И службы защиты более чётко, по-моему, работают, они вышли на другой, значительно более высокий, уровень. МЧС, например – они постоянно учения проводят, всегда на страже. Всё-таки сорок лет прошло, всё идёт вперёд, у нас в Беларуси уже своя атомная станция построена. Думаю, и на ней, и в целом по стране нужные меры безопасности все изучены и предпринимаются. Ну, вот такие мои рассуждения, хотя, повторю, я не специалист и за прогнозами – это не ко мне. Дай Бог, чтобы такого не случалось больше никогда. Пускай лучше всё будет тихо и детки подрастают в спокойной обстановке.

Наталья КОРОЛЬКЕВИЧ. Фото автора