«Зорко одно лишь сердце». Как потомки партизанского связного Игнатия Новицкого берегут память о предках
В начале прошлого века, ещё до революции, в деревне Смолярня в зажиточной семье Ивашкевичей родился очередной ребёнок – девочка Камилия. Жить бы да радоваться, но случилось несчастье – мама девочки умерла, и всех осиротевших ребятишек разобрали на воспитание родственники. Как только Камилия подросла, её выдали замуж в Березинский район. Мужа, Игнатия Новицкого, Камилька увидела только на свадьбе – до этого всё за молодожёнов решила родня. У самой-то был на примете другой парнишка. Очень хотела пойти за того, Андрейку. Но – «он из православных, а мы католики, и тебе надо выходить только за католика». Так сказала родня, их слово было закон. Целый год молодая жена горько плакала о своей доле, и кто бы знал, что через много лет они с Игнатием станут такой любящей, такой нежной парой, что об их любви из поколения в поколение потомки будут передавать рассказы, как пример самой верной преданности, стойкости и заботы.
До войны у Игнатия и Камилии родились трое детей: в 1933 – Мария, в 1935 – Виталий, в 1936 – Иосиф. Тепло и нежность, с которой Игнат относился к своей жене, растопили её сердце. Никогда потом за всю свою долгую жизнь она не пожалела, что её мужем стал Игнатий.
Пусть у них не было такого достатка, как у её родни, но они любили друг друга, вместе работали, старались прокормить, одеть-обуть детей, и при этом всегда с чуткостью и бескорыстием относились ко всем родственникам, нуждавшимся в поддержке. Жить бы да радоваться, но началась война. В мае 1942-го Игнатий Новицкий стал партизанским связным.
Юлия Левченко, инспектор по кадрам ДРСУ-121:
— Игнатий Адамович Новицкий – мой дедушка. Так как он был партизанским связным, все даты, связанные с Великой Отечественной войной, для меня очень важны и близки. Когда внуки были детьми, то часто приставали к деду и бабуле с расспросами про войну. А старики не хотели ничего рассказывать. Теперь я понимаю, что, наверное, им было очень больно вспоминать то время, снова переживать тот страх, который они испытывали при оккупации. В их доме под полом хранилось оружие, которое деде передавал партизанам. Фашисты приходили с обысками и чудом ничего не нашли. Трудно представить, что пережили хозяева дома, волнуясь за детей, за их и свою жизнь.
Дед Игнат наблюдал за немецкими военными формированиями в Березино и поблизости, затем передавал данные в партизанский отряд «Победа» бригады имени Щорса. Передавал партизанам оружие, направил в лагерь партизан немецкую бронемашину. А бабушка пекла хлеб для партизан. В 1944 году дедушка вывел пятерых военнопленных из концлагеря Лысуха, привёл их в партизанский отряд. Один из спасённых был командиром полка. Где-то под дедушкиным домом, от которого сейчас остался уже только участок земли, был зарыт и лежит до сих пор именной пистолет, который тот командир в знак благодарности подарил своему спасителю.
В апреле 1944-го, когда до освобождения Беларуси оставалось всего пара месяцев, Игнатий Новицкий, возвращаясь от партизан, на лесной дороге подорвался на мине.
Контуженный, он пролежал в лесу довольно долго, и когда его доставили в партизанский госпиталь, выяснилось, что уже невозможно спасти зрение. Игнатий ослеп. На всю оставшуюся жизнь его глазами стали его чуткое сердце, его дети и его спутница жизни – любимая Камилия, которой он так часто признавался в любви, что она стеснялась и краснела, в очередной раз слыша: «Камилька, какая же ты у меня хорошая, я тебя так люблю!»
Сегодня, когда у нас пропадает интернет или кто-то кинул нас в ЧС в переписке, мы готовы расплакаться: всё, жизнь кончена. После войны люди без рук и без ног, сироты, потерявшие всех родных, оставшиеся один на один только с обгорелой трубой в сожжённой деревне, голодные, собиравшие в поле перемёрзшую картошку на пышки – все держались стойко. «Фашиста прогнали, а дальше – хоть и босые, голодные, но уж проживём, всё будет!..»
Сильными были и Игнатий с Камилией. Как могли, тянули хозяйство, поднимали на ноги детей, а в 1949 родилась младшая доченька, папкина любимица и песта Эмма. Уже будучи взрослыми, старшие дети на семейных праздниках часто в шутку вспоминали: «Что бы Эмка не натворила – во всём этом были виноваты мы!»
Долгие годы после войны Игнатий работал в БелТИЗ. Дети выросли, создали свои семьи, появились 11 внуков, а потом и 18 правнуков.
Ирина Олешкевич, заместитель директора БелТИЗ:
— Я самая старшая внучка Игнатия Новицкого. Несмотря на то, что наши бабушка и дедушка были простыми людьми, из деревни, все их дети выучились и приобрели достойные профессии. Старшая дочка Мария всю жизнь работала в общепите, была официанткой и буфетчицей в нашем червенском ресторане «Волма». Сын Виталий, которого в семье звали Витоль, закончил университет в России, выучился на геолога, а второе образование у него было бухгалтер, и он долгое время работал главным бухгалтером в червенской райбольнице, в сберкассе, в РСУ-8. Дядя Витоль был типичный бухгалтер, каких показывают в кино: чистюля, интеллигент, поверх рубашки — бухгалтерские чехлы-нарукавники.
Сын Иосиф, по-домашнему — Юзик, всю жизнь был верен одному месту работы, так и была у него единственная запись в трудовой книжке – моторист Червенского райпо. Младшая дочка, Эмма, много лет работала кладовщиком на червенском хлебозаводе. Своих старших детей, родившихся до войны, дедушка видел. Эмму, которая появилась на свет после войны, глазами он никогда не видел. Но часто подзывал её к себе и пальцами, ставшими очень чуткими из-за потери зрения, прикасался к её лицу, изучая её черты, плакал и говорил: «Ты у меня такая красивая!..»
Юлия Левченко:
— Я самая младшая внучка, родилась уже после того, как дедушки Игнатия не стало. Но я как будто всё равно вижу и чувствую его присутствие в моей жизни, потому что в нашей большой семье мы храним всё, что касается деда и бабушки Камилии.
Моя мама Эмма собрала большой семейный архив и передала его мне. Есть документы со старинными печатями, которым около ста лет, они пожелтели от времени и бережно наклеены на марлю, чтобы не развалились. Я храню всё это с большой гордостью и трепетом в сердце. Дедушка умер в 1976-м, а бабушка Камилия дожила до 2006 года, ей было 95 лет. Это была очень аккуратная бабулечка, маленькая, ухоженная, добрая, мудрая. Души не чаяла во внуках, буквально на руках носила моего сына Артёма. Она на тридцать лет пережила деда, но до последних дней вспоминала своего Игнальку, рассказывала про него нам, внукам. Они не звали друг друга Игнат, Камилия, всегда только ласково – Игналька и Камилька. Вот прямо сейчас перед глазами эта картина – бабуля в своём всегдашнем чистеньком фартучке, её «грибки» — так она звала свой бисквит, который нам часто пекла. Мы, внучата, сидим рядком и запиваем «грибки» бабушкиным киселём, а на стене – два старинных фотографии, на одной – Игналька и Камилька молодые, на второй – пожилые, и бабушка рассказывает нам про их совместную жизнь. Она всегда была рядом с дедом, поддерживала его, сопровождала. У них была любовь, достойная книг и фильмов: бесконечная, искренняя, взаимная, преданная, одна на всю жизнь. Возможно, местные червенские жители, кто постарше, помнят эту милую пару – сухощавый седой дедуля со строгим лицом, в пиджаке и шляпе, а рядом с ним, держа его под локоть – бабулечка, его друг и соратник во всём, мягкая, добрая, сопереживающая. Всю их историю жизни, все рассказы, события, всю информацию из поколения в поколение мы передаём друг другу. Сегодня в Червене живёт много нашей родни: Новицкие, Губаревичи, Алешкевичи, Ждановичи, Шуканы. Все — достойные и глубоко патриотичные люди. Так же, как дед Игнатий и бабушка Камилия – бесконечно преданные своей земле белорусы, искренне любим родину, белорусские традиции, национальные и церковные праздники. Меня часто спрашивают: семья космонавта Новицкого – тоже ваша родня?
Нет, но мама Олега, Валентина Эдуардовна – крёстная двух моих старших сестёр, их семья дружила с моими родителями, и в нашем архиве есть фото, где молодые родители Олега держат на руках его, совсем ещё малыша, а мои папа с мамой – мою сестричку Галю. Валентина Эдуардовна – очень хорошая женщина, добрая и мудрая.
Даниил Рудозуб, военнослужащий срочной службы:
— Игнатий Новицкий – мой прадедушка. Я уважаю то, что он участвовал в Великой Отечественной войне. Также в войне участвовал и мой второй прадедушка, Антон Шукан. Особая значимость и несколько другое, более серьёзное понимание и отношение к тому, что было во время войны, как в ней участвовали мои предки, у меня появилось после того, как я пошёл в армию. Я служу в Мачулищах, в роте охраны авиабазы. Когда вернусь, продолжу участвовать в нашей семейной традиции: все внуки и правнуки деда Игнатия ухаживают за могилами предков, большинство из которых похоронены на одном кладбище, в Червене. Мы несколько раз в год убираем могилки, носим цветы. Ещё одна традиция – участвовать в государственных мероприятиях в память о войне, таких, как День победы, День независимости. На такие мероприятия мы берём фотографии наших прадедов, участвуем в шествии — это наша дань памяти их мужеству и героизму во время войны.
…Эта история наших земляков как будто вобрала в себя всё самое личное и в то же время искреннее, самое важное и в то же время самое простое из прежних времён. Как будто посмотрел старый советский фильм или на пару минут переместился на те тихие червенские улочки, мощёные булыжником, где под сенью старых тополей ходили наши дедушки и бабушки, где Камилька держала под локоть своего Игнальку, где гоняли тряпичный мяч Юзик и Витоль, где радовалась жизни, пронизанной бесконечной папиной любовью, шаловливая Эмка, а над всем этим плыл неповторимый запах поджаристых горбушек с хлебозавода. Там жили мы, детишки, в томном мареве тополиного пуха поколение за поколением вздыхавшие перед летней необходимостью одолеть «Маленького принца». И вот, наконец пригодилось: ведь и правда — зорко одно лишь сердце.
Наталья КОРОЛЬКЕВИЧ. Фото предоставила Юлия ЛЕВЧЕНКО
