Галина Кресик: «В день свадьбы доила корову»
Она коренная минчанка. Прабабушки, прадедушки, бабушки, дедушки, мама, тётушки – все отсюда, с берегов Свислочи. Галина Семёновна Кресик родилась 26 июня 1943 года, и сегодня ей «всего-навсего 83 года» – так она говорит с неизменной лукавинкой. Но если вглядеться в её биографию, цифры обретают особый смысл: за плечами – полвека с мужем, четверо внуков (один аж в Эквадоре), двое правнуков – Маша и Ярик, и целая жизнь, уместившая и голодное послевоенное детство, и заводские цеха, и школьную кухню, и, наконец, тихую жизнь в Великополье, где она нашла своё настоящее призвание.
«Раздетое, разутое, но интересное»
Её детство прошло в районе кинотеатра «Смена». Тогда там, среди частных домов, работал завод шестерёнок и гипсовый завод, рядом петляла Свислочь, а по будущим улицам только начинали прокладывать трамвайные пути. У семьи Галины Семёновны был собственный дом, огромный сад, огород и полный двор живности: поросята, куры, корова. «Это была настоящая сельская местность в черте Минска», – вспоминает Галина Семёновна. И добавляет, чуть прищурившись: «Детство было интересное – голодное, холодное, раздетое, разутое, но интересное». Потом тот район стали застраивать, и семье дали новый дом – кирпичный, уже у Московского кладбища. Там, в чистом поле, в трёхстах метрах от погоста, стояло всего семь домиков. Галине тогда было тринадцать-четырнадцать. Училась она в минской школе, но дальше не сложилось: мама одна растила трёх дочерей, и старшей, Галине, пришлось идти работать. Сначала – на часовой завод, где её посадили на самый сложный участок, а платили копейки. Потом – на «Термопласт», обыкновенной прессовщицей. И именно там она встретила своего будущего мужа, с которым прожила более полувека. В столице они построили кооперативную квартиру, но Галине Семёновне всегда хотелось иметь свой дом, свой участок.
«Доченька, что ты делаешь?..»
В 1991 году, когда средняя сестра уже обосновалась в Великополье, Галина Семёновна попросила найти и ей домик по соседству. Владельцев разыскали почти детективным способом – по одной фамилии в Ленинграде, без адреса, с помощью коллеги. Увы, строение оказалось в ужасном состоянии: сени с провалившейся стеной, комнатка с полуразрушенной русской печью, пропаленный потолок, металлическая кровать с прогнившим матрасом. Когда мама Галины увидела это, она только спросила: «Доченька, что ты делаешь?..» Участок весь зарос – двенадцать вековых лип пришлось выкорчёвывать трактором. В сенях не было ни пола, ни потолка, а двери были такими низкими, что входили, согнувшись. Всё делали с мужем – своими руками.
Всё началось с поросят
Денег первое время почти не было. Галина Семёновна в 52 года по состоянию здоровья больше не смогла работать на заводе, пенсию ещё не назначили, муж работал один, и его зарплата уходила на коммуналку, телефон, помощь детям. – Я брала у мужа только на самое необходимое: хлеб, например, подсолнечное масло, – рассказывает Галина Семёновна. – Готовить особо было не из чего: напеку оладий или драников и иду угощать одинокую соседку. А та в ответ: «Галя, заведи свиней!»
Галина всё отнекивалась: ни картошки, ни муки, ни денег. Но соседка не отступала: дала мелкой картошки, сказала, что муку Галя раздобудет как-нибудь сама. Так появились первые два поросёнка. Потом – цыплята от дочки, затем соседка подарила курицу, которая спустя время вывела ещё цыплят. Хозяйство росло, а вместе с ним – и необходимость зарабатывать. Галина Семёновна устроилась уборщицей в Великопольскую школу, а потом её попросили стать поваром. Она категорически отказывалась – никогда не имела дела с этой профессией. Однако директор поставил ультиматум, и пришлось согласиться.
Первая проверка запомнилась на всю жизнь: она выдраила кухню до блеска, но инспекция нашла, к чему придраться – стаканчик не тот, ложки не так лежат. Оштрафовали на крупную сумму. Правда, половину оплатил колхоз, а с самой Галины Семёновны, как она сама удивляется, не удержали ни копейки. Зато потом – удержали 15 рублей за сливочное масло, и этот случай она помнит до сих пор.
«Вы видели эти голодные глаза?»
Обеды Галины Семёновны выпускники школы вспоминают до сих пор, хотя прошло больше двадцати лет. Недавно зимой молодой мужчина на тракторе чистил снег, и она попросила его отгрести поближе к калитке. А он, подойдя, обнял её и сказал: «Бабушка Галя, спасибо за наши вкусные обеды!» Галина Семёновна плачет, когда рассказывает об этом:
– Я варила кашу рисовую – и добавляла и сахар, и масло, хотя по меню надо было что-то одно, чаще оставляли только сахар, потому что масло дороже. А потом на собрании поваров бухгалтер меня упрекнула, а я просто в гневе сказала: «Вы видели эти голодные глаза? Вы хоть раз были, когда дети приходят в столовую и хоть раз видели, как они смотрят на эту еду?» В колхозе платили шесть рублей в месяц, родители пили, дети не знали, что такое фасолевый суп. Сидит в школьной столовой учитель дежурный, смотрит, как дети едят, а я подхожу к ребёнку – даже меня одна учительница всегда одёргивала: «Галина Семёновна, Ваше место на кухне! Что Вы здесь разгуливаете?» – а я подхожу к этому ребёнку, называю по имени: «Саш, ну попробуй суп. Я же старалась, дитятко. Фасольку можешь не кушать, но хоть бульончик и картошечку…» И они ели. До сих пор даже те взрослые, которым я варила в колхозе, говорят спасибо. Значит, я не зря прожила жизнь.
Белое платье и строптивая корова
Ещё до всего этого был один интересный случай, который показал: Галина Семёновна во всех вопросах готова, как говорится, брать быка за рога.
– В день нашей с мужем свадьбы свекровь подходит и говорит, мол, поранила ногу, не может стать на неё, а корову доить надо. Хоть ты иди до соседки и проси, чтоб корову подоила, – вспоминает Галина Семёновна. – А я и говорю: «Мама, так давайте я попробую». А я – в подвенечном платье, с фатой! Она мне: «Ой, не-не! Ты не справишься! Она у нас корова с характером, не стоит, я сама с ней еле справляюсь». «А я попробую!» – был мой ответ, и в белых туфлях, в платье и фате пошла доить корову. Свекровь пришла, смотрит на меня, они ж думают, что я городская, что я вообще ничего не умею. Я присела, корова давай брыкаться, а я начала её гладить, с ней разговаривать….
В итоге корову Галина Семёновна подоила и навсегда лишилась звания «белоручки», и с тех пор никто не сомневался: эта городская девчонка справится с любым хозяйством.
«Яша, куда ты пошёл?»
А потом были козы. Тридцать один год назад коллега рассказала, что где-то за Червенем продают козочку с козлятами. Денег не было, но зять перед днём рождения подарил нужную сумму. Муж тогда спросил: «А ты справишься?» – «Ну, на свадьбе ж справилась!» – улыбнулась Галина. И они привезли первых коз. С тех пор она с ними не расставалась. В один год их было двадцать четыре! Сегодня – две взрослые козы, двое козлят, куры, цыплята, пять котят и четыре взрослых кота, плюс огород с картошкой, луком, чесноком, капустой, огурцами, морковью, свёклой, помидорами и даже овсом. «В огороде я не профи», – смеётся она, но всё это растёт и плодоносит.
Козы для неё – смысл жизни. Несколько лет назад она перенесла двустороннее воспаление лёгких, лежала в областной больнице на аппаратах, почти не ходила. Думала, что конец. Дома за животными смотрели сын и внучка, но когда позвонили и сказали, что коза котится, Галина Семёновна, даже не встав с постели, уговорила заведующую отпустить её. И – чудо! – она встала.
– Я знаю, что они меня ждут, – говорит она. – Я должна их покормить, попоить, выпустить на луг. И когда тебя кто-то ждёт, ты находишь силы сделать невозможное.
Каждый день её начинается в семь утра, а заканчивается ближе к двум ночи. «Если я сяду – я не встану», – уверена Галина Семёновна. Она варит сыры, делает творог, печёт блины на сыворотке – бесподобные, пышные и мягкие. И всегда разговаривает со своими любимицами: Красулей, Белкой, Дашей и Яшкой. Они её слушаются. Стоит крикнуть «Девчонки, домой!» – и уже бегут к забору. А когда кто-то сворачивает к кустику, строгий голос: «Красуля, обратно!» – и та покорно возвращается.
Всё, что есть у Галины Семёновны, выращено и выстроено её руками. Дом, огород, хозяйство, дети, внуки, правнуки и… тёплая память о муже, с которым они прошли рука об руку полвека. А ещё – благодарность тех, кто помнит её обеды, и тех, кто сегодня видит, как она, не сгибаясь, идёт к своим козам, каждый день выбирая работать и любить, а для ней значит – жить.
Виктория КАХРАМАН
